Если вы считаете себя отъявленным поклонником сочетания несочетаемого и совместимости несовместимого и при этом вас не покидает ощущение целостности и гармонии всего происходящего, то вам, определенно, сюда. Ибо что может лучше совмещать несовместимое, как не прогрессивный рок. Академическая музыка, джаз, народная музыка, авангард – все это пущено в дело пионерами прогрессивного рока, движимыми исключительно целью приобщения к высокому искусству легковесных рок-н-рольных мелодий, ограниченных удушающими требованиями поп-индустрии. И консерваторское образование, как оказалось, этому не помеха.

Первые шевеления нового музыкального направления были замечены в Англии в шестидесятые годы. Пик популярности прогрессивного рока был достигнут в США и Европе в начале семидесятых, когда движение за «мир и любовь» стало потихоньку сходить с музыкальной орбиты, и с тех пор оно продолжает свое существование, как говорится, «ни шатко, ни валко». Попутно формируя новые жанры, такие как – кентербери, мат-рок, прогрессив-метал и им подобные.

Поскольку дать четкое определение прогрессивному року затрудняются даже самые дотошные аналитики принадлежность к данному направлению, по большей части, определяется внутренним самоощущением конкретного коллектива. Если это их внутреннее самоощущение говорит им, что производимые ими упругие механические колебания являются прогрессивным роком, то, значит, так оно и есть. Даже, если оное и не очевидно.

В семидесятых, когда прогрессивный рок был особенно популярен, причисление своего творчества к этому жанру было беспроигрышным способом привлечения более широкого внимания музыкальнозависимой аудитории и подчеркиванием новизны материала. Побочным эффектом этого процесса стало, к невероятному огорчению всей околомузыкальной когорты критиков-аналитиков, еще большее размывание термина и привело к еще большим сложностям в определении.

Каким-то выходом из создавшегося положения стала попытка причислять к прогрессивному року только отдельные композиции или альбомы, выделив самую существенную характеристику, а именно – бесконечное усложнение. Это могут быть более сложные мелодии и гармонии, либо особо длинные эпические композиции, либо выраженное тяготение к формам академической музыки, либо использование нетрадиционного для рока музыкального размера и так далее. Иные прибегают к экспериментам со студийной обработкой звука, с изменениями настройки инструментов, созданием, так называемого, объемного звука. Даже немузыкальные звуковые эффекты неожиданно оказываются уместными.

В прогрессивном роке совершенно обычным делом становится использование, где ни попадя, народных музыкальных инструментов, синтезаторов, электроорганов, флейт в качестве ведущих инструментов композиции, что категорически не характерно для рок-музыки вообще. Если под рукой есть какой-нибудь хор или, хотя бы, симфонический оркестр, или, на худой конец, их имитация на синтезаторе – идет туда же.

А как насчет поэзии? Что-нибудь философское, какие-нибудь «вечные темы», что-либо сугубо мировоззренческое. Или же, наоборот, из области фантастики или закрученных фэнтэзи историй с иносказаниями-аллегориями. И это все прекрасно можно присобачить при желании. Абсолютно нетрадиционно. Нетрадиционнее некуда.

Сегодня полным полно энтузиастов, которые, если вообще и вспоминают прогрессивный рок, то исключительно для того, чтобы в очередной раз упрекнуть его за напыщенность и претенциозность, требующих невероятного терпения и полной концентрации всех ресурсов организма – в клубе под такое не оттянешься.

Но пока еще остаются в нашей вселенной любители сочетать несочетаемые рок и классику, прогрессивный рок не разделит судьбу всех тех артефактов, которые так жизнерадостно пылятся в музеях по всему миру. И никаких тебе больше «улыбок и солнца».